Еще некоторое время из черноты Шеф наблюдал свою левую руку, на светлых уродливых рубцах можно было хорошо разглядеть пепел, из которого был сделан шлейф платья незнакомки. Не известно почему, но подобное сильно тронуло рейдера. Он не мог дышать, ему казалось, что сейчас из темноты вновь покажется милое личико хозяйки дома и оно уже будет застлано слезами. Вообще, отчего это ему вдруг стало важно, что какая-то там телка с каким-то там довоенным и прогнившим платьем будет плакать? Была ли она его знакомой? Нет, он бы запомнил, некоторых женщин нельзя забыть, а вот эта, точно обухом по голове – таких даже не водится в нынешнем мире. Такие обитают на ободранных плакатах, скалят фарфоровые зубки, широко раскрыв глаза. Возможно, воспаленное сознание выхватило этот образ с когда-то увиденной картинки. То, что смерть еще не пришла Шеф-Шеф понял не сразу, на какой-то момент ему показалось, что он просто спит, и все эти события происходят лишь в его воспаленном мозгу, в самом деле, ведь не мог же он так часто встречать Расти. Вероятно, все переплелось: Сьерра-Мадре, картинки, знакомые, былые рейды куда-то в Убежища и ущелья, это еще повезет, если он не встретит в этом лабиринте А’Фон. Та, небось, со своим фирменным «Пше на тебя!» заведет какую-нибудь до боли родную «песню о главном». До этого пока не доходило, а жаль. Что-то сошлось на шее, отчего мужчина почувствовал, будто бы его не где-то там в подсознании, а просто натурально трясет. Впрочем, в логово вожака мог проникнуть любой из Чертей. Может, Мотогонщик прознал о готовящемся несогласии и просто решил отпилить башку своему былому товарищу. Что же, всякое бывает. Но, нет, в этот раз повару не так повезло. Еще некоторое время он видел выплывающие из-за черной пелены образы, которые были связаны попеременно с детством, жизнью в Вашингтоне, с какими-то давно забытыми людьми, вещами, мыслями. Это было похоже не своеобразную промывку мозгов, на вызывание каких-то чувств, эмоций. Но Алекс не собирался сдаваться на милость случаю, мало ли, он очнется, а тут целый взвод наблюдает, как корежится или хнычет известнейший пироман-насильник. Не-а, не будет такого счастья. Мысленно он попытался сжать кулаки, но никак не свернуться, не спрятаться. Это не в его вкусе, в этом нет своеобразного шика. Так-то. Однако, в руках уже не было кусочков платья, пальцы сжимали что-то липкое, мокрое. Правда, нельзя было сказать, что делали они это так же уверенно, как до какого-то времени держали Крематор. Чувствовалось какое-то недомогание. Будучи мальчишкой, Гудчайлд ухитрился перенести какой-то грипп или что-то вроде этого. Ужасающая температура, головная боль и самое мерзкое – дикая слабость, ломит кости. Вот сейчас было похоже, что он снова заболел.
-Александр, мальчик мой, если ты будешь тут валяться, ты никогда не выздоровеешь. – Выплыла в сознании мать, покачивающая головой, точно та была маятником.
-Пошла ты, сука! - хрипло ругнулся Алекс, стараясь отмахнуться от призрака. Почему-то хрипота, как ему показалось, была далеко не следствие болезни, горло чем-то слегка сдавили. Мать же не стала что-либо отвечать, она как-то совершенно нейтрально, но с очень металлическим звуком, щелкнула пальцами. Наваждение ушло. Шеф закашлялся, какая-то грязь попала в дыхательный проход. На отхаркивание какой-то неведомой водицы ушло какое-то время, аж глаза заслезились. Однако рейдер так и не успел понять, где именно ему пришлось оказаться. Ясно было одно, либо в помещении с радио погас свет, либо его кто-то перетащил куда-то в другое место, впрочем, он и сам мог перейти, ведь случаются припадки лунатизма, тем более тот газ. Чертовщина! Мысли пока не хотели сбиваться в нужные строчки, чтобы можно было хоть что-то выговорить четко и правильно, но, это пока было и не нужно, никого рядом не было. По крайней мере, рейдер так думал. Он старался отдышаться. С каждым вдохом все больше хотелось блевать. Шеф уже давно начал подлавливать себя на мысли, что что-то не так у него с этим рефлексом. То ли укачивает, то ли еще что-то. П-фе. Лучше об этом сейчас не думать. Шеф зажал было рот рукой, постаравшись дышать глубже, не помогло. Мужчину вывернуло наизнанку ровнехонько в ту самую лужицу, с которой все началось. А ведь когда-то это был неплохой собственноручно пожаренный стейк из брамина.
-Блять, ебаный насос, не видно, темно, сука! - мысли еще не успели сформировать в надлежащий вид. Однако на матершину всегда ума хватало. Вожак поджал ноги под себя, только сейчас он стал замечать, что нечто его явно беспокоит. Какой-то импульс, пульсация, свет. Какая-то лампочка мерзко мигала. Он хотел было оглядеться, пока не понял, что свет исходит, собственно, от него самого. Алекс прикоснулся к шее, в этот же момент одна истошно вопящая мысль прожгла весь хромой хоровод внутри головы.
-Черта с два! Что это за хрень? – Гудчайлд судорожно вцепился в ошейник дрожащими и грязными пальцами. Шея пульсировала, говорить, а тем более орать, было трудновато, ибо ошейник был явно не по размеру. Впрочем, дергать его или теребить, что лучше всего делать с некоторыми своими частями тела, Алекс не стал, поуспокоившись, он упер руки в пол, прекрасно понимая, кому и для чего нужны подобные «бусики». Рабский ошейник предназначался для того, чтобы не дать ни одному выродку бежать. И это действовало безотказно, если, конечно, у тебя не было соответствующих данных по физике и взрывчатке. Одно неповиновение – бах!- башка прочь. Рейдеры периодически развлекались подобными образом. И теперь, осознав все дерьмо ситуации, Шеф надеялся, что его нахождения в этом мелком, но очень действенном капкане, станет ему сразу понятным.
«-Интересно, где парнишка? Небось, тоже где-нибудь корежится». - Вожак сел, вытянув ноги, постаравшись к чему-то прислониться. Голова кружилась, запястья и лодыжки ломило самым наижутчайшим образом.